Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет. В одно собранье
Он едет; лишь вошел… ему
Она навстречу. Как сурова!
Его не видят, с ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слез?.. Их
нет, их
нет!
На сем лице лишь гнева след…
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в
ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и
нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
— Болен аль
нет? — спросила Настасья, и опять не получила
ответа.
Раскольников, говоря это, хоть и смотрел на Соню, но уж не заботился более: поймет она или
нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения в виде вопросов и
ответов.] стал его верой и законом.
—
«Ты очень жалостлив»,
сказала Трость в
ответ,
«Однако не крушись: мне столько худа
нет.
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь сказала: —
«Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит в
ответ:
«И не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдёт,
То, верно, льву не быть живому:
Сильнее кошки зверя
нет...
«
Нет, не хочу благоприятного
ответа, — подумала она, — он загордится и не почувствует даже радости, что у меня есть свое имение, дом, сад…
— Несчастный, что я наделал! — говорил он, переваливаясь на диван лицом к подушке. — Свадьба! Этот поэтический миг в жизни любящихся, венец счастья — о нем заговорили лакеи, кучера, когда еще ничего не решено, когда
ответа из деревни
нет, когда у меня пустой бумажник, когда квартира не найдена…
Нет, страшно! еще пишет, чтоб выселить некоторых мужиков на пустошь, и требует поскорей
ответа — все поскорей.
— Не бойся, — сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда!
Нет, это не то… в старости силы падают и перестают бороться с жизнью.
Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно,
ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же… Если это так — это не глупости.
— Что ж, одному все взять на себя? Экой ты какой ловкий!
Нет, я знать ничего не знаю, — говорил он, — а меня просила сестра, по женскому незнанию дела, заявить письмо у маклера — вот и все. Ты и Затертый были свидетелями, вы и в
ответе!
Бежать к тетке, взять Ольгу за руку и сказать: «Вот моя невеста!» — да не готово ничего,
ответа из деревни
нет, денег
нет, квартиры
нет!
«
Нет, уж сегодня не поеду; надо решить дело скорей, да потом… Что это,
ответа поверенный не шлет из деревни?.. Я бы давно уехал, перед отъездом обручился бы с Ольгой… Ах, а она все смотрит на меня! Беда, право!»
—
Нет, это только
ответ на твои слова; я не оправдываюсь, — со вздохом заметил Обломов.
— Кто ж скажет? У меня
нет матери: она одна могла бы спросить меня, зачем я вижусь с тобой, и перед ней одной я заплакала бы в
ответ и сказала бы, что я дурного ничего не делаю и ты тоже. Она бы поверила. Кто ж другой? — спросила она.
—
Нет, моя Анюта, я пойду с тобою… — и, не дожидаясь ее
ответа, вошел в ворота и прямо пошел на лестницу в избу, Анюта мне кричала вслед: — Постой, барин, постой.
—
Нет, отчего? Я скажу, — просто сказала Варенька и, не дожидаясь
ответа, продолжала: — да, это воспоминание, и было тяжелое когда-то. Я любила одного человека, и эту вещь я пела ему.
Левин вспомнил
ответ Кити. Она сказала:
Нет, это не может быть…
— Знаете ли что, Катерина Сергеевна? Всякий раз, когда я слышу этот
ответ, я ему не верю…
Нет такого человека, о котором каждый из нас не мог бы судить! Это просто отговорка.
—
Нет, я не хочу задеть кого-либо; я ведь не пытаюсь убедить, а — рассказываю, — ответил Туробоев, посмотрев в окно. Клима очень удивил мягкий тон его
ответа. Лютов извивался, подскакивал на стуле, стремясь возражать, осматривал всех в комнате, но, видя, что Туробоева слушают внимательно, усмехался и молчал.
Серьезного человека раздражает обязанность любезно улыбаться в
ответ на шуточки, в которых
нет ничего смешного.
— На все вопросы, Самгин, есть только два
ответа: да и
нет. Вы, кажется, хотите придумать третий? Это — желание большинства людей, но до сего дня никому еще не удавалось осуществить его.
—
Нет, — ответил Самгин, оглядываясь, — все вокруг как будто изменилось, потемнело, сдвинулось теснее, а Марина — выросла. Она спрашивала его, точно ученика, что он читал по истории мистических сект, по истории церкви? Его отрицательные
ответы смешили ее.
На этот вопрос он не нашел
ответа и задумался о том, что и прежде смущало его: вот он знает различные системы фраз, и среди них
нет ни одной, внутренне сродной ему.
— Вопросы, на которые у нас
нет иных
ответов, кроме книжных, — пренебрежительно закончила Марина его фразу.
— Вы меня губите! — закричал Дубровский. — Я не оставлю вас, пока не дадите мне
ответа, обещаетесь ли вы или
нет?
Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в
ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого
нет и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество.
Чиновник переводил мой вопрос на
ответ тагала — «
нет». «Их так немного делают, что в магазин они и не поступают», — сказал он.
Прежде всего они спросили, «какие мы варвары, северные или южные?» А мы им написали, чтоб они привезли нам кур, зелени, рыбы, а у нас взяли бы деньги за это, или же ром, полотно и тому подобные предметы. Старик взял эту записку, надулся, как петух, и, с комическою важностью, с амфазом, нараспев, начал декламировать написанное. Это отчасти напоминало мерное пение наших нищих о Лазаре. Потом, прочитав, старик написал по-китайски в
ответ, что «почтенных кур у них
нет». А неправда: наши видели кур.
А! значит, получен
ответ из Едо, хотя они и говорят, что
нет: лгут, иначе не смели бы рассуждать о церемониале, не зная, примут ли нас.
Японцы уехали с обещанием вечером привезти
ответ губернатора о месте. «Стало быть, о прежнем, то есть об отъезде, уже
нет и речи», — сказали они, уезжая, и стали отирать себе рот, как будто стирая прежние слова. А мы начали толковать о предстоящих переменах в нашем плане. Я еще, до отъезда их, не утерпел и вышел на палубу. Капитан распоряжался привязкой парусов. «Напрасно, — сказал я, — велите опять отвязывать, не пойдем».
Японское правительство — как мы знали из книг и потом убедились, и при этом случае, и впоследствии сами, — требует безусловного исполнения предписанной меры, и, в случае неисполнения, зависело ли оно от исполнителя или
нет, последний остается в
ответе.
«Чего ты хочешь за труды, Афонька? — спросил тот его, — денег?» — «
Нет», — был
ответ.
Адмирал заметил, что это отнюдь не помешает возникающей между нами приязни; что вопросы эти не потребуют каких-нибудь мудреных
ответов, а просто двух слов, «да» или «
нет».
«Однако есть лошади?» — спросил я на Ыргалахской станции… «Коней нету», — был
ответ. «А если я опоздаю, да в городе спросят» и т. д. — «Коней
нет», — повторил русский якут.
Баниосы тоже, за исключением некоторых, Бабы-Городзаймона, Самбро, не лучше: один скажет свой вопрос или
ответ и потом сонно зевает по сторонам, пока переводчик передает. Разве ученье, внезапный шум на палубе или что-нибудь подобное разбудит их внимание: они вытаращат глаза, навострят уши, а потом опять впадают в апатию. И музыка перестала шевелить их.
Нет оживленного взгляда, смелого выражения, живого любопытства, бойкости — всего, чем так сознательно владеет европеец.
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно взглянул на ноги — проклятых башмаков
нет как
нет: они лежат подле сапог. Опираясь на руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим на кашель. Я, вместо
ответа, показал ему на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я в свою очередь.
Они вечером прислали
ответ, в котором просили извинения, сказали, что кидали каменья мальчишки, «у которых
нет смысла».
Хоть кого из терпения выведут! «Спросите губернатора: намерен ли он дать нам место или
нет? Чтоб завтра был
ответ!» — были последние слова, которыми и кончилось заседание.
— Это, брат, не то, что с «кособрюхими» лбами тяпаться!
нет, тут, брат,
ответ подай: каков таков человек? какого чину и звания? — гуторят они меж собой.
— Великий старец, изреките, оскорбляю я вас моею живостью или
нет? — вскричал вдруг Федор Павлович, схватившись обеими руками за ручки кресел и как бы готовясь из них выпрыгнуть сообразно с
ответом.
«Зачем он страдал? Зачем он жил? Понял ли он это теперь?» думал Нехлюдов, и ему казалось, что
ответа этого
нет, что ничего
нет, кроме смерти, и ему сделалось дурно.
Ответ, которого он не мог найти, был тот самый, который дал Христос Петру: он состоял в том, чтобы прощать всегда, всех, бесконечное число раз прощать, потому что
нет таких людей, которые бы сами не были виновны и потому могли бы наказывать или исправлять.
Он, однако, продолжал работать над собой, чтобы окончательно завоевать спокойствие, опять ездил по городу, опять заговаривал с смотрительской дочерью и предавался необузданному веселью от ее
ответов. Даже иногда вновь пытался возбудить в Марфеньке какую-нибудь искру поэтического, несколько мечтательного, несколько бурного чувства, не к себе,
нет, а только повеять на нее каким-нибудь свежим и новым воздухом жизни, но все отскакивало от этой ясной, чистой и тихой натуры.
Я добивался, какой именно, и получал такие
ответы даже от ее кузины Catherine, из которых ничего не сообразишь: всё двойки да шестерки, ни одного короля, ни дамы, ни туза, ни даже десятки
нет… всё фосски!
«Если сегодня не получу
ответа, — сказано было дальше, — завтра в пять часов буду в беседке… Мне надо скорее решать: ехать или оставаться? Приди сказать хоть слово, проститься, если…
Нет, не верю, чтобы мы разошлись теперь. Во всяком случае, жду тебя или
ответа. Если больна, я проберусь сам…»
— Я не знаю, что я сделаю, — сказал он все еще гордо, — и не могу дать
ответа на ваше дипломатическое поручение. В беседку, конечно, не приду, потому что ее
нет…
«Какого
ответа ждет посланный? У меня один
ответ: не могу, сил
нет, ничего
нет во мне!»